Сергей
Телегин
Апофеоз
мифа
(«Братья
Карамазовы» Ф. М. Достоевского)
Давно
отмечено, что экстатическая муза Ф. М. Достоевского стремится к созданию мифа.
Весь «мистический реализм» писателя – это тяга к евангельской мистерии духа,
представленной в форме романа-мифа. Мистическая трагедия его героев – это
зачастую процесс открытия мифа в нашем мире, мифа как высшего проявления жизни
духа и откровения Логоса в человеке. О мифологическом содержании и мифологизме
формы романов Достоевского (прежде всего «Братьев Карамазовых») много писали
В. И. Иванов («Достоевский и роман-трагедия»), Е. А. Бердяев («Миросозерцание
Достоевского»), К. В. Мочульский («Достоевский. Жизнь и творчество) и другие
выдающиеся русские философы и литературоведы. Мочульский, например, сказал, что
«история карамазовского семейства – художественный миф, в оболочку которого
заключена религиозная мистерия»[1]. В
его романе религиозно философский материал вводится в рамки романа и обретает
форму высшего мифа. Особый «миф Достоевского» связан с мифологическим сознанием
самого писателя, для которого личная, авторская мифология несет секрет бытия,
раскрывает замысел Бога о бытии[2].
Сюжет романа преображен евангельской мистерией смерти и воскресения. В этом и
следует искать особенность мифологической формы «Братьев Карамазовых», где
происходит подлинный апофеоз (обожение, обожествление) мифа. В этой проблеме
главная задача сводится к раскрытию личностного мифа центральных героев романа.
Трикстер
Реставрацию
романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» в качестве мифологической системы
следует начать с анализа образа Федора Павловича Карамазова, поскольку именно с
его убийством связаны все драматические конфликты и внешняя сюжетная линия
произведения. В этом смысле Федор Павлович являет собой инициационный образ, с
которым и через которого на страницы романа вводится миф. Роман «Братья
Карамазовы» мифологический, поскольку сам автор и все его герои стремятся к
созданию и к финальной реализации своего мифа – личного для каждого образа и
эсхатологического для всего романа и творчества Достоевского в целом.
Вехами на пути к реализации мифа являются индивидуальные мифы и
знаки-мифологемы его основных персонажей.
Если говорить
о Федоре Павловиче Карамазове, то ведущее понятие, формирующее его личностный
миф, может быть воплощено в слове «шут».