Все это, однако, представлено в смеховой форме,
шутовски разыграно и спародировано. Так и Федор Карамазов, шутовски
отождествляя помещика Максимова с убитым фон Зоном, фактически в смеховой форме
предопределяет свою судьбу, раскрывает тайные стороны своей биографии (9, 42,
100-101, 103-104). Федор Павлович – это и есть убитый и ограбленный в
«блудилище» фон Зон, его шутовской двойник, повторяющий его судьбу (9, 100).
Смех с привкусом ужаса сопровождает все поступки трикстера. Этот ужас,
просвечивающий сквозь шутовство, - предчувствие трагической развязки.
Как и всякий
трикстер, Федор Павлович носит особые маски, выражающие его подлинную сущность.
Среди множества масок самыми заметными являются Эзоп (9, 96, 158, 159, 162; 10,
174), Пьеро (9, 96; 10, 174). В этих масках скрыто шутовство, двусмысленность
героя, его страсть к каламбурам, выдуманным занимательным и «нравоучительным»
историям, басням. Не случайно о Федоре Павловиче говорится, что он любит
представляться, поиграть роль (9, 13), сыграть комедию (9, 81), попритворяться
(9, 83) и т. д. Он – актер, роли которого предопределены характером носимых
масок. Маски и шутовство трикстера создают карнавальный, перевернутый мир, где
карнавальные трюки и переодевание, изменение личин влекут за собой разоблачение
и шутовское наказание. Соединяя в себе карнавальные функции божества,
животного, человека, героя и шута, демиурга и демона, творца и разрушителя,
трикстер провоцирует человека на смех, но и сам смеется нам в ответ, поскольку
то, что происходит с ним и подвергается осмеянию или осуждению, на самом деле
происходит со всем человечеством, с каждым из людей. Хитрость и глупость
трикстера идут рука об руку, подлость и наивность соединяются в личине
инфернального шута. В хитрой ухмылке трикстера видны наивность и цинизм, а в
его поступках – глупость хитреца, вздумавшего обманывать богов и погубившего в
итоге самого себя.
Характерной
особенностью поведения Федора Павловича в качестве трикстера является эротизм.
О нем постоянно говорится как о сладострастнейшем человеке, готовом «в один миг
прильнуть к какой угодно юбке, только бы та его поманила» (9, 9). Дома он
заводит целый гарем (9, 10). Этот сладострастник, порочный любитель «грубой
женской красоты» приводит в свой дом «дурных женщин» и на глазах у смиренной и
кроткой жены (Софьи Ивановны) устраивает оргии (9, 15). Разврат и беспутство
наполняют его жизнь (9, 106). Главная черта всего семейства – «карамазовщина»,
что и означает грубое, подлое, сладострастное, доведенное до воспаления чувство
к женщине (9, 91). Федор Павлович – человек, достигший вершин нравственного
падения, он самоутверждается в разврате и эстетизирует порок.
Излагая свою
жизненную философию, Федор Карамазов утверждает, что для него во всю жизнь «не
было безобразной женщины», таково уж его правило: «По моему правилу, во всякой
женщине можно найти чрезвычайно, черт возьми, интересное, чего ни у которой
другой не найдешь. Для меня мовешек не существовало» (9, 155). В
своем стремлении к эпатажу герой доходит до того, что готов обратить внимание и
на местную сумасшедшую Лизавету Смердящую, ибо и ее тоже «можно счесть за
женщину, даже очень, и тут даже нечто особого рода пикантное, и проч. , и проч. »
(9, 112), в результате чего и появляется его незаконный сын – Смердяков. В
целом о старике Карамазове говорится как о потаскуне и бессемейнике, любившем
одну лишь «скверну» (9, 107). Герою 55 лет, но он желает «и еще лет двадцать на
линии мужчины состоять» (9, 194). Ему особенно нужны деньги, чтобы «в скверне»
до конца прожить.