Кира снова плакала и постоянно что-то говорила, я же не понимал ни слова. Я думал о том, что я не смогу удержать ворота без Соломона и, скорее всего, мы обречены на скорую гибель. Поэтому, так как мне было нечего терять больше, я подбежал к Кире, обнял ее и поцеловал в сухие и полопавшиеся, но нежные и родные мне губы. Мне не хотелось отрываться от нее, и она не отпускала. Мы минуту сидели так, и мысли мои обитали где-то, где чисто и спокойно, не у меня в голове, а будто бы в ее. Но пришлось оторваться, и я, быстро убегая из подвала, развернулся к ней, тяжело вздохнул полной грудью, посмотрел на нее будто в последний раз: она была такая нежная и беззащитная, видом своим показывая, что нуждается во мне и в моей любви. Тогда я решился сказать ей, что люблю ее, и, не дождавшись ее ответа, я выбежал вверх по ступенькам, плотно закрыв за собой дверь до щелчка затвора замка. Схватив калашников там, где его оставил лежать мой друг, я выбежал во двор, пылая чувством любви, но уже через секунду всё прекратилось и померкло, в абсолютной темноте оказался мой разум, это был конец…
Дорогой мой читатель, я надеюсь тебе нравится та история, которую ты читаешь, и я хотел бы тебе проспойлерить подачу текста на остальные главы. Если первые шесть глав книги читаются как открытая тетрадь, то продолжение это рваный папирус.
Глава. 8 Капернаум 2. 0
В комнате стояла тишина, только краткое тонкое звучание пальцев об клавиатуру ноутбука и еле слышное сопение, одна половина человека вбивала текст в ноутбуке, а вторая половина человека, тихо сопя, смотрела свои сны. Артур Фэйк тихо вбивал свой репортаж на сайте военных событий, пока его брат тихо спал рядом. Текст был разрознен, но смысл в нем присутствовал, а начал он так: «Крайний север, если можно так сказать, на Аляске — одна из самых красивых земных глубинок, кишащая дикими животными и непревзойденной фауной. Красота местных земель открылась многим людям нашего голубого шарика, но люди едут сюда не из-за красоты, а из-за давнего конфликта и из-за неисчерпаемых ресурсов золота, нефти, пресной воды и территорий, плюс к этому всему добавляется война, не прекращающаяся уже 145 лет.
Линия фронта отчерчена почти пятьдесят лет назад, и за всё это время не одна из трех главных сил этой войны не заходила ни на одну из трех сторон противника дальше чем на двадцать километров. Каждый раз при доминировании одной из сторон что-то шло не по плану и возвращалось в обычный расклад сил. За 145 лет война унесла миллионы жизней и еще больше испортила. Дошло до такого, что любой вооруженный конфликт на земле, будь он в Африке или в Бразилии, сразу переносили на Аляску. Был создан даже всемирный договор, чтобы не губить мирных жителей, что, если кто-то собирается воевать, ехал на Аляску и вступал в один из трех военных Альянсов или их наемников. Мир создал огромный ринг, и смерть никогда не прекращала работу в этих местах. Также на этой войне зарабатывал весь мир, зарабатывал на злобе, жадности и горе нашего рода. Люди убивали друг друга каждый день, а на их место приходили новые, вечный механизм, работающий, чтобы никогда не перенаселить землю. В этой истории шишки мирового общества не могли поделить Аляску или не хотели и настраивали людей против друг друга, а сами, возможно, пили вместе чай или виски и смотрели на всё на это с другой стороны. Подбиваемые средствами массовой информации люди шли на войну за свой Альянс, и патриотизм играл с ними большую злую шутку, и чем больше людей умирало, тем больше людей приходило мстить своим —псевдоврагам, и не было того, кто бы сказал, что это всего лишь игра высших членов общества, подогревающих конфликт и смотрящих на цепную реакцию со стороны, поднося патроны.
А начиналось это так: кто-то пошел на войну заработать денег и погиб, его семье присылают похоронку с проникновенной речью: «ваш сын погиб за свой Альянс смертью храброго воина, а убили его плохие люди, забравшие ваши права на землю и ресурсы». Так и зарождалась потомственная ненависть на людей, воюющих на другой стороне границы, поделенной тремя враждебными фронтами, и так же делалось с обратных двух сторон. Люди, ведомые слепой яростью, не обращали внимания на логичный развод, а просто питали войну дровами мести, и огонь в ее печах горит вот уже 145 лет. Позже средства массовой информации сделали из войны подобие ток-шоу: весь мир смотрит на войну, весь мир ей платит».
— Брат, какую же хрень ты пишешь! — протирая глаза, сказал Джонни Фэйк своему брату Артуру Фэйку.