А дома даже слепец не плутает…
– Спасибо, что приютил, но мне пора, – от всего сердца поблагодарил наёмник. – Сколько я проспал? День? Два? – Руам снова попытался встать на ноги, но они не держали, и он рухнул на лавку.
– Целую седмицу. Сегодня уж восьмой день, – ответил травник. – Но не спеши вставать, ноги не держат от того, что ты долго пролежал. К вечеру снова слушаться начнут…
– Да как же не вставать? Мне к сестрице надо, она меня, поди, оплакать успела, – забеспокоился Руам.
– Я нашел твою сестрицу, и твой кошель, который у тебя на поясе висел, ей передал. Велел молиться за тебя Светлым Богам… – успокоил его старик.
– Толку-то от этих Богов. Будь они справедливы, жили б мы впроголодь, пока вельможи от сала лоснятся? – пробурчал юноша и прилег на лавку, утомившись сидеть.
Старик не ответил, отвернулся, и слышно было, как он занялся чем-то. Зашуршали сухие травы, заскреб каменный пестик о ступу.
– Завтра уже домой сможешь вернуться, – проговорил после некоторого молчания травник. – Я тебе с собой дам мазь и порошок, скажу, как с ними поступить. Не будешь о ране заботиться – болезнь вернется.
– Чем мне с тобой расплатиться, старик? Серебром? Золотом? Я найду! – Руам не любил оставаться в долгу. Жизнь любые долги взыскивает сторицей.
– Не утруждай себя, мне злато-серебро не нужно, мои зелья в городе знают, впроголодь не сижу... .
Травник накормил гостя странной на вкус пряной похлебкой, дал выпить снадобье, и к вечеру Руам смог подняться и пройтись по избе. Он тут же засобирался домой, хотя старик и покачал головой:
– Слаб ты ещё…
Но задерживать наёмника не стал, лишь сказал напоследок:
– Знаю я, каким ремеслом ты живёшь… Послушай меня, юноша. Я тебя из пасти Смерти вырвал, так она теперича зуб точит, хочет утраченное вернуть. Побереги себя, не связывайся с ней – убьёшь кого, она за ним придёт, но и тебя заприметит.
Руам лишь отмахнулся: суеверия старика нагоняли тоску. Взял мази и настои, которые вручил ему травник, поблагодарил, и, пошатываясь, побрёл домой. Сестрица его на пороге встретила, глазёны зарёванные. Увела Руама в дом, усадила на лавку, а сама уселась рядом, обнимая и целуя в лицо.
– Прекрати, Талья. Живой я, живой!
– А я уж думала – сгинул. Соседка принесла весть, что на базаре вельможу убили. Я сразу поняла, что без тебя не обошлось.