–
Не знаю. Я, кажется, немного нездорова. Это ничего, сейчас пройдёт.
Кто-то
вызвал врача. Было три часа, а к четырём явился доктор – старикашка, профессор.
–
Старого завета папаша, – кто-то пошутил из её молодых коллег.
Их
оставили одних. Доктор подверг Любовь Николаевну длительному допросу. Закончив
осмотр, сказал:
–
Ну-с, так-с! Ничего органического я не вижу. Просто переработались, сударыня, и
нервы сдали. Шутка ли, пять переездов и тридцать лет работы. Вам нужен отдых, –
он посмотрел в лист осмотра, – необходим покой, любезная Любовь Николаевна!
–
Но я не могу себе позволить отдых!
–
Очень даже можете, – возразил он. – Подайте прошение о пенсии. Вам известно,
что согласно декрету по вашей квалификации ученого полагается персональная
пенсия, – охотно намекнул он на то, что сам персональный пенсионер как
профессор от медицины.
–
Вы это говорите потому, что считаете меня безнадёжно больной?
–
Бог с вами, сударыня, я вам сказал уже, – выписывая рецепт, не глядя на неё,
стоял он на своём, – что вы сильно переутомились и требуется отдых. Ничего
серьёзного не нахожу – никакого рецидива. Вот вам рецепт и бога ради, любезная
Любовь Николаевна, послушайте моего совета. За свои долгие годы практики я имею
право советовать. Искренне желаю вам здравствовать. Засим разрешите
откланяться, до свидания! – он вышел.
–
Проводите меня, а то я не найду выход, – обратился он к одному из её коллег,
стоявшему за дверью.
«Как
странно, как невовремя и нелепо – эта болезнь. Только начала работать на новом
месте, – думала она, – может быть, всё ещё изменится, – и тут же сама себе
стала возражать. – А впрочем, надо перестать себя изнашивать в угоду кому-то
для образования, – это она про своих подопечных, – тридцать лет жизни ушли у
меня на это».
Она
совсем пала духом, придя домой, и уже подумывала, не вернуться ли опять в
Рязань… Подала заявление в наркомат образования и неожиданно вскоре получила
письмо, в котором говорилось, что ей назначена персональная пенсия…
__________
Она выехала в Рязань. Согласно декрета за ней
сохранялись все права и льготы. Стоило ей только прибыть в Рязань, как она
вздохнула полной грудью. Знакомые всё же места: улочки-переулочки, контуры
домов, – всё это размягчало её, расслабляло не отпускавшее напряжение. Она жила
теперь своим покоем, но при этом живо интересовалась всем новым в науке и
заново переживала, казалось, забытое прошлое. Жить стала не столько в
постоянном раздумье, сколько в полной гармонии с окружающей её средой – как оно
есть! И с удивлением иногда отмечал для себя, как живо встаёт прошлое в памяти
и как по-новому она теперь относится к этому прошлому.