Дверь открылась до предела, и сама
странно вернулась в прежнее положение. Если бы в кабинете был человек в
нормальном состоянии, он бы смертельно испугался. Как могла дверь пойти против
законов физики, и сама по себе закрыться. Хотя здесь не было ни мистики, ни не
чистой силы, впрочем, может она здесь и была. Имоджин Томпсон решительным шагом
поднялась на второй этаж. Резко открыла дверь в свою комнату и так же сильно ее
захлопнула. Голова кружилась, злость кипела внутри. «Что делать? Я не могу позволить
этой девчонке обесславить мою семью! Никогда не было такого, она покусилась на
честь Томпсонов! Что делать?» Мысли пробегали, не оставляя никаких надежд. «Я
легче отравлю ее, но не допущу этого!»
Имоджин нервно быстро ходила по комнате,
раздраженно кинулась к окну. На улице уже стояли столики для пикника и слуги
носили вина и фрукты. Имоджин испугалась, что Мэгги сделает это прямо сейчас на
глазах у всех. Еще более раздражившись, она оторвала взор от слуг и пробежала
им по уходящим в даль просторам. И…словно ток ударил ее, в голове одна мысль
мимолетно нашла другую, она увидела спасенье! Она даже отодвинула шторку, чтобы
ничего не мешало ей лицезреть свое открытие. Имоджин все решила и успокоившись
отошла от окна, отпустив занавеску, задрожавшую от ее прикосновения.
А там в дали, несколько человек из
конюшни Томпсонов, пытались обучить строптивую лошадь, не поддававшуюся им. Они
делали это каждый день, но упрямая кобыла была неприступна. Это была та белая красавица, в которую
влюбился Майкл.
Глава тридцать девятая
Становилось все теплее, ветра не
было, как не было ни облачка на голубом небе. Гости постепенно собирались к
пикнику.
Итни прогуливалась под ручку с Фредериком, он рассказывал ей какую-то
историю. Вдруг они увидели поодаль Тома и сестер Браун, которые весело смеялись,
не успевали выговорить друг другу фразы, захлебывались от переполнявшей их
радости. Было такое ощущение, что они не виделись очень давно и не успевают
рассказать друг другу все произошедшее за время разлуки. Многие, если даже не
все, смотрели на них с завистью, искренний смех и чистая любовь были редкостью
в этом круге.
Итни заметила, как Фредерик смотрит
на Мэгги и язвительно сказала: «Тебе остается только облизнуться».
— Что?
— Ты так смотришь на нее.
— Ох, я и не надеюсь.
Итни засмеялась.
— Не вижу ничего смешного.
— Эф, не обижайся, просто мне смешон
каждый, кто увлекается этой глупой куклой.
— Ты просто ее ненавидишь.