— Видишь, мне нельзя здесь жить.
Том не выдержал, видя, как больно она
сделала ему. Он и правда без преувеличения был готов убить ее. Со всей яростью
он понесся вниз.
Вид этого действа остановил его, все
отвращение, что было в нем к этой женщине подступило к сердцу и не давало
отдышаться.
Слуги тактично и вежливо старались
удержать стремительную и взбешенную Итни. Они не знали, как вести себя в такой
ситуации, леди не поняла настоятельных отказов, впустить ее не могли и тогда
она ринулась чуть ли не на пролом.
— Майкл!
От ее нового крика Том очнулся,
вспомнил зачем был здесь. Он врезался в неразбериху, оттолкнув слуг и схватив
ее, зажал рот. Итни, тяжело дыша, по-кошачьи острыми глазами смотрела на него,
а он сжимал ее губы почти душа ее.
—Замолчи. Как ты можешь приходить
сюда после всего? Ты хотела Джеральда, забирай. Майкла ты никогда не получишь.
Я говорил тебе, оставь его в покое. Пожалей его — не кричи.
Как ни странно, но она замолчала.
— Убирайся отсюда или я убью тебя.
Он с силой оттолкнул ее за порог
прямо под дождь, но Итни стояла на месте. Стена мелкого, холодного, колючего
дождя, совсем как ненависть, что они испытывали друг к другу разделяла их. Они
смотрели друг другу в глаза, и она поняла, что Том не шутит.
— Убирайся!!!
Итни темной злостью, своих черных
глаз окинула всех, кто мешал ей сейчас войти в этот желанный дом (она
запечатлела их в памяти, непременно им отомстит) и решив, что сейчас туда не
пробиться, втянула когти, повернулась и пошла к своей карете.
Том поднял голову, закрыл глаза и
проглотил слезы, жестокой несправедливости этого мира. «Такие как Итни живут и
хотят всего, а Мэгги…Майкл!».
Том споткнулся о порог и побежал
обратно.
Глава сорок третья
Капли ползли по стеклу, совсем нехотя. Там вдали такие знакомые и уже
чужие улицы этого непонятого им города, который так и не стал ему родным,
покрывали сумерки. Он много был счастлив и несчастен здесь, город был всему свидетелем,
но никак не сочувствующим. Просто, как незнакомый равнодушный прохожий, смотрел
он на все его метания по этим улицам. И уже было неважно, хотел ли когда-то
Майкл впустить город в свое сердце, этот миг прошел навсегда, теперь ничего
было не нужно.
Тихо скрипнула дверь.