Это не наше кольцо и Джеральд не дарил ей такого. Оно единственное было у нее
на пальце тогда…Я хотела узнать откуда оно.
— А у Энн вы спрашивали?
— Нет. Не хочу напоминать. Тут
инициалы или что- то вроде, посмотри, Том.
На внутренней стороне был изображен
фамильный герб О... Генри, который Том хорошо знал.
— Я не прочту, очень мелко. Но я
вспомнил, откуда оно появилось, Мэгги купила его, оно ей так понравилось.
— Да, необычное и камень, я таких
никогда не видела.
— Это звездчатый сапфир, редкий.
Думаю, оно должно остаться Энн.
— Нет, я не хочу тревожить ее
воспоминаниями. Знаешь, Том, возьми его себе, на память о Мэгги.
— Хорошо, я буду хранить его.
Том согласился взять кольцо, с
намерением отдать его Филиппу и сразу пожалел. Действительно, это было больше,
чем кольцо, это было воспоминание и такое сильное. Он вспомнил, как Майкл дарил
его Мэгги и вдруг понял, что тех дней не вернуть. Странная мысль, ведь нельзя возвратить
ни каких дней, ни одних минут, но так хотелось. Том на миг закрыл глаза и
сердце, не ожидавшее такого счастья, замерло, затаило дыхание. И Тома ослепил
солнечный свет и звонкий смех разлился сверкающими брызгами. А потом тихий,
прохладный лес увлекал вперед, туда, где они стояли и это кольцо впервые было
надето на палец Мэгги. И безграничные просторы вокруг, и свобода, и теплый
пьянящий ветер от быстрой езды, крики, шум, смех и чувство, что это счастье и
ты, понимая это, изо всех сил стараешься запомнить каждую деталь и желаешь
только одного, чтобы время остановилось. Вдыхаешь полной грудью, ловя каждую
капельку этого дня, улыбаешься… Но открыв глаза видишь реальность и безумное
чувство, говорящее, что сказок не бывает, захватывает твое бедное сердце.
Том окинул комнату взглядом и здесь
же вспомнил, вот тут сидела Мэгги, а оттуда выходила к гостям, а цветы, она всегда
наклонялась вдохнуть их аромат…
«Нет, так больше нельзя» — остановил
себя Том.
— Прошу вас не обижайтесь, но я поеду,
мне здесь еще трудно.
— Конечно, я понимаю.
— Постараюсь навестить вас на этой
неделе. До свиданья, моя любимая тетя Браун, м целуя ее руку, назвал он ее как
в детстве. От этого ее глаза загорелись. В его детстве она была самой
счастливой леди, которую он знал, ее любимый супруг был с ней и дочери.