Кровь, вопли, крики… Никой пощады или
милосердия. Через десять минут от десятерых мужчин, посмевших остановить нашу
карету, остались мертвые куски плоти… Конрад попросил меня не высовываться и
сидеть в карете. Но уши я заткнуть не догадалась…
Слишком
я была в себе уверенна… Слишком изнежилась, живя в роскошном дворце за пазухой
у Ленара. Я-то думала, что сильная и смелая… Одно дело смотреть по телевизору
сцены насилия, войну, захват заложников и прочие ужасы. Отвлеченно читать в
интернете о количествах погибших в террористических актах или природных
катаклизмах. Другое — сталкиваться с этим в жизни. И те бомжи, которые сидели
возле входа в метро, не шли ни в какое сравнение с реальностью, поджидающей
меня за окнами кареты.
Я
попала в новый мир. И он был совершенно чужд и неприятен мне. Бедность,
жадность, грязь и жестокость смотрели со всех сторон. Я каждый раз внутренне
плакала, видя рабов в ошейниках, медленно идущих по дороге.
Правы
были Ортензия и Тадер — это не место для льеры. Если бы не мои наемники… Меня
бы уже десять раз убили, изнасиловали, продали в рабство или в лучшем случае
забрал бы какой-нибудь крестьянин себе в дом… В очередной раз я порадовалась,
что у меня есть деньги. Все-таки с ними проще. И проблемы решаются быстрее, и
языки развязываются активнее, и моя жизнь ценится дороже…
Границу
с Заратом мы проехали спокойно. Я к тому времени знала имя караванщика Тувака,
который в этом году водил торговцев. К нему мы и направлялись. На границе мы
обнаружили что-то вроде местного почтамта, я радостно попросила разрешение
написать несколько писем. До вечера я писала и получала через некоторое время
ответы… «В замке все хорошо, — писал Тадер, — Даниэль спит и кушает,
как самый примерный льер, не то, что его мамаша, которая ездит непонятно где…»,
— я всхлипнула…
Ортензия
писала, что в столице траур. Монарх почти не проводит балы и конференции. В
городе пусто и грустно, даже платья стали реже шить. Балов-то нет… Нового
советника еще не назначили. Пока исполняет обязанности канцлер. Я писала, что
жива, здорова и полна энергии продолжать поиски… И что всех люблю. Чуточку
поплакала над письмами. Сгребла их в кучу и пошла договариваться о ночлеге.
Завтра найдем караванщика и я, надеюсь, что-то проясниться.
Караван
мы все-таки нагнали по дороге. Не доезжая до конечного пункта каких-то
несколько дней. Опустевшие повозки легко тянули кони.