Я изо всех сил
старалась не думать о том, что чувствует сейчас мой муж, ощущая на шее рабский
ошейник. Я помнила, с какой болью и ненавистью он рассказывал о своем детстве у
сумасшедшего мага. В моем сердце поселилась постоянная тянущая боль, не давая
спокойно спать, есть, даже просто сидеть и смотреть в окно. Я спешила,
подгоняла Рему, правящего лошадьми. Быстрее. Быстрее. Я знаю, Ленару плохо, я
знаю — нужно торопиться.
Чахлая
низкая растительность, по всюду пыль, камни, песок. Мы забрались уже очень
далеко на юг и мне иногда кажется, что Остру я знаю даже лучше, чем Лореляй.
Никакого сравнения с нашей цивилизованной процветающей северной страной. Здесь
нет ни порталов для людей, ни приличных гостиниц. Частенько в тавернах, где мы
оставались даже горячую воду грели на огне, не применяя магии. Я уже забыла,
когда в последний раз видела местный почтамп. А так хотелось узнать новости о
Даньке, о друзьях, о доме.
Иногда
я задумывалась, неужели там, в распределительном центре за меня все решили?
Просчитали мои характеристики, параметры, подвели под общий знаменатель,
разобрали на атомы? Неужели моя любовь к мужу была тоже просчитана? И она стала
неизбежной? Даже если и так — мне все равно, решила я. Пусть просчитали, они
умнее, они боги. А я просто влюбленная женщина. И у меня есть цель — найти
своего мужчину.
Глава 18
В Окру
мы въехали поздно вечером. Остановились в центральной гостинице, сняли самые
дорогие номера. Деньги экономить смысла не было. Меня от нетерпения потряхивало.
«Скоро, уже завтра я его увижу», — радостно шептала я, кутаясь в одеяло и
пытаясь заснуть. Не очень выходило. Сердце колотилось как сумасшедшее, на глаза
наворачивались слезы.
А утром
меня разбудил Конрад и сказал, что Паука в городе нет, его по дороге в Окру
свои же подельники и прибили. На мой судорожный выдох: «А куда делись рабы?»,
он ответил, что «Всех разобрали мелкими партиями банда Паука и где теперь их
искать — неизвестно». Я села на кровать и закрыла лицо руками. Внутри наступило
какое-то странное оцепенение. Как будто кровь перестала струиться по сосудам, а
сердце биться.