Поэтому
Ольга, вспомнив всё, решила остаться в Питере.
– Ольга застрелила
моего отца? – тихо спросила Лана.
– Да.
Эрик с его
немецкой сдержанностью и холодностью даже приоткрыл рот.
«Какие страсти!
Нет, русских никогда не понять!»
Лана сдерживала
слёзы, но они вырывались и мелкими прозрачными горошинами катились по щекам.
Она не чувствовала их. Она переживала вместе с соседом его эмоции. Внутри
образовался комок горечи, счастья, боли, смешавшихся в какую-то гремучую смесь,
рвущуюся наружу то ли рыданием, то ли стоном, то ли вздохом.
– Ты любишь Лялю?
– прохрипела шёпотом Лана, потому что голос тоже завяз в этой гремучей смеси
внутри и сломался.
Вадим Васильевич усмехнулся.
– Милая, я люблю Лялю, но не так,
как ты подумала. Я люблю её как сестру, подругу детства, боевого товарища,
актрису. Её нельзя не любить. Но, даже если бы меня угораздило полюбить её как
женщину, у меня не было бы шансов.
– Почему? – спросили хором Эрик и Лана.
– Сердце Ляли занято. У неё есть
любовь по имени Антон. Такая любовь бывает одна на тысячу пар. И ни у кого
больше нет шансов завладеть сердцем Ляли. Поэтому я не доставляю себе лишнюю
боль. Я знаю, Ляля не для меня, ни для кого.
– Тогда почему они не вместе?
– Почему они не вместе? Они вместе,
только далеко друг от друга. Антон, он же математик. У него либо правильное
решение, либо перерешайте и придите к моему результату. Другого решения нет. У
него логика и расчёт. В математике нет шаг вправо, шаг влево. Нет компромиссов.
Что я тебе говорю, ты же сама математик. Ты, когда тренируешься новым трюкам,
сначала рассчитаешь траекторию и риски, потом выполняешь.