Я помню это утро, как мы вскочили и побежали вверх по лестнице. На море уже можно было много чего разглядеть, а именно на востоке, там, где стоял один деревянный корабль, теперь их было два, и второй был похож на военный, и при этом при всём он был двадцатого века производства, и на нем красовался черный как ночь флаг, на котором белым было написано на английском «Клан Мёрфи», а рядом флаг Ирландии. Мой друг же, дав мне в руки автомат, сказал, что сегодня будет долгий день. И в правду, не ходи к гадалке, это был долгий день. Сначала мы три часа тупо ждали, что будет происходить, и вот в девять часов утра железный корабль двинулся на нас. Он подошел на расстояние ста метров, а потом два раза обогнул маяк по кругу, видимо, искал, где пеший путь на скалу. Потом он отдал якорь рядом с моим маленьким пирсом, но не подошел к нему вплотную. Тем временем деревянный корабль снова подошел на расстояние выстрела пушек. Получалось всё довольно интересно: железный корабль с ирландским флагом стоял прям напротив деревянного корабля, но не в зоне досягаемости выстрела пушек, и караулил выход из маяка. Я в этот момент понимал, что сейчас снова начнут стрелять, и не ошибся. Дав распоряжение Соломону не умереть до моего прихода, я побежал вниз к Кире, чтобы сказать, что люблю ее и попрощаться, если вдруг умру, и поверьте, я был готов умереть, чтобы потом избежать дальнейшего объяснения своих слов перед ней. Но когда я зашел в подвал, она еще спала, и не знаю почему, я тогда не стал ее будить. Происходило бы это сейчас, я сотню раз бы ее разбудил, но тогда почему-то я решил, что не судьба. И одновременно довольный и опечаленный, я вернулся к Соломону.
Он смотрел за железным кораблем возле ворот, а я за деревянным, который готовился стрелять. Да, это было жестоко, послышался выстрел всего одной пушки, и ядро улетело выше маяка и почти долетело до их второго корабля. Соломон крикнул мне, что они пристреливаются, поэтому всего одно ядро. Я слышал с корабля крик «огонь» и побежал вниз, мой друг побежал за мной, и через секунду прогрохотало еще восемь выстрелов. В этот раз каждое ядро достигло своей цели, словно ровная очередь прошлась по стенам Аивы. Кирпичи разлетались во все стороны, двор, который я знал раньше перестал существовать. Я был уверен, что теперь-то Кира точно проснулась, и пожалел, что не разбудил ее минутами ранее. Но я не пошел к ней, я встал и хотел уже бежать стрелять в ответ, но мой друг остановил меня и сказал, что они не зря поставили второй корабль сразу у выхода: они проверяют, тут ли мы еще или ушли ночью. Соломон предложил попробовать пересидеть их, и если что ударить по ним, когда они будут подниматься по суше. Он сказал, что там довольно узко и из правильной точки можно одному положить там целую армию. Но я не мог ни слушать, ни здраво мыслить, мои эмоции раздирали меня на кусочки, я схватил автомат, и побежал к воротам, и крикнул только Соломону, чтобы подтаскивал патроны. Мой бедный, старенький калашников, я подбежал к воротам или тому, что от них осталось, увидел корабль, снял с предохранителя и быстрыми очередями выпустил всю обойму. Каждая из тридцати пуль ударилась в железо корабля, я так метко не стрелял никогда. В порыве злости я не увидел того, что с корабля на меня навели пулемет тридцатого калибра, я услышал только быструю как молния очередь, которая пошла выше моей головы и уничтожила кирпичное перекрытие над воротами, точнее, над тем, что от них осталось.
Я почти перезарядил автомат, когда был сбит с ног моим другом, и следующая очередь от пулемета пошла прям в место, где я стоял. Я только ощущал, как на меня падают мелкие камешки от попадания в стену тридцатого патрона.