Неизвестно, чем занимался этот банк, но когда мэр «наехал» на Бориса по поводу
бизнеса и хотел отнять все занимаемые им помещения, то позвонили из Москвы
ТАКИЕ люди, что мэр прилюдно извинился, а Борис на банкете по случаю Нового года
в мэрии намекнул, что если с его братом, не дай бог, что-то случится, то сами
понимаете…, но если Илья нарушит закон, то никто за него не впряжётся. Но Чикин
младший закон не нарушал и прицепиться к нему было не за что.
На людях своё
богатство он не показывал, ездил на «Солярисе», носил обычные костюмы местной
фабрики. Старший сын жил в Москве скромно, в
«трёшке» на окраине, водил «Киа Рио», жена у него была симпатичная
еврейка, которая хорошо умела готовить фаршмак и мацу. Младший сын Игорь пока
жил с родителями, но ему уже сосватали невесту из небогатой еврейской семьи. Корни,
наверное…
Пока Илья с братом сидели на огромной кухне и ужинали,
вернее, кушал Илья, а Борис попивал кефир с булочкой, Игорь с женой Бориса
что-то выносили из кабинета, звякая стеклом и перешептываясь.
- Поживёшь у меня в кабинете, там диванчик есть, бельё
чистое жена даст, снимают пусть тоже в кабинете, по квартире пусть не ходят. Пришли,
сняли, ушли.
- Борь, у тебя машинки пишущей нет в заначке для антуража, -
брат занимался антиквариатом, и у него иногда попадались интересные, стильные
вещи.
- Есть старый Ремингтон, привезу, сам по квартире тоже не
шастай, если что-то пропадёт - пеняй на себя.
- Спасибо, брат.
- Видели бы тебя родители, - вздохнул Борис.
- Я ведь эти деньги не на пропой хочу заработать. Хочу
Наташку вылечить, жениться, чтобы детей родила мне. Ремонт сделать в квартире.
Работу найду хорошую. Наташка, она ведь хорошая, поверила мне тогда, со мной ушла,
а я вот, докатился… - он заплакал.
Борис вздыхал, делал вид, что верит. Наливку пытались
вылечить, и не раз. Родители отвозили её в наркологичку, но она, использую
подчас приёмчики из арсенала ниндзя, сбегала через день-два. Родить она тоже не
могла, после третьего аборта врачи поставили ей диагноз, а пьяный в зюзю Илья
сказал, что это даже хорошо, «меньше денег на резинки, больше денег на
разминку», то есть на выпивку.
С деньгами Илья
боролся всю жизнь, он их ненавидел, уничтожал (пропивал). Он считал их злом, а людей, у которых они
были, он считал ничтожными рабами этих грязных бумажек. Как-то, в конце восьмидесятых, когда меченый
Генсек запретил продавать спиртное, но разрешил свободную торговлю всем, папа и
дед решили привлечь Илью к работе. Нужно было 4 ящика водки, купленной на
местном заводе по 10 рублей, отвезти в Москву и передать на вокзале дальнему
родственнику, который должен был купить эту водку по 20 рублей, деньги нужно
было вернуть отцу. Ему купили туда и обратно купе, нижнюю полку, загрузили
водку, и отправили в первый бизнес-поход. Но как только поезд тронулся, Илья
распечатал одну коробку, достал бутылку с целью угостить попутчиков, через три
часа водку пило всё взрослое население вагона, а проводник уговорил Илью
продать ему 3 коробки по 7 рублей за бутылку. Добрый Илья согласился, веселие
как-то плавно перекинулось на соседние вагоны, ящик скоро кончился, и Илье
пришлось покупать водку у доброго проводника уже по 30 рублей.
Утром московский родственник нашёл мертвецки пьяного Илью спящим
в пустом вагоне, водки и денег при нём не было. Попытки разбудить и расспросить
были тщетны.