Не быстро, не медленно, но они взлетели, и Соломон, мучимый головной болью, попросил у деда еще пятьдесят граммов. Выпив еще одну кружку, он смотрел, как самолет, простирая облака, отделялся от Русского Израиля. Наш герой на момент придумал иллюзию того, что, отлетев подальше, ему станет легче, но этого не произошло, так что он попросил еще подлить ему в кружку, но и это не было его лекарством, а только утяжелило мысли в его голове, прибавляя им весу. Так что, если бы Соломон положил в тот момент голову на весы, одна бы голова весила больше, чем тело. Так тяжела была его история, которая прожигала нервы острыми прутьями, впиваясь в границы руинов его рассудка.
Наконец он заметил легкую усталость на своих веках и через момент понял, что клюет ворота мира сновидений. Присев снова в свой угол, он сам не понял, как выключился. Только разговоры деда слышал он в глубоком отдалении от реальности, глухим эхо пронзался его голос в туманы иллюзий. Соломон отдыхал, и душа его на момент познала покой в этих чертогах непонятности, и время остановилось. Он будто вздохнул полной грудью на песочном пляже, омываемом всеми океанами и морями мира. Он дышал и не мог надышаться, будто бы воздух был пропитан целебной влагой, освобождающей от всего мирского, с него будто слетели все обязанности за свою душу, за людей, которых он погубил, словно он больше не был повинен и не чувствовал присутствия греха в его мире. И наконецон улыбнулся, спустя столько лет он улыбнулся и почувствовал, что он стал ниже ростом. Он забежал в воду по колено, волны хлестали его ноги. Он взглянул на небо: оно покрылось сначала звездами при дневном свете, и взошла луна, и над собой он увидел отражения себя. Он был безгрешным ребенком, он вспомнил наконец-то чувство, когда твоя душа чиста и не вымазана опытом, грязью этого мира и собственными поступками. Когда ты полон детских мечтаний и ответственность бежит от тебя, потому что ты еще слишком мал для нее. Когда ты знаешь что ничего еще неизвестно и у тебя чистый лист перед тобой, чтобы заглавными буквами писать свою новую историю. Но, как я уже сказал, милый читатель, это было мгновение для Соломона, но целых три часа полета для старика и Сашко, так что, как только на горизонте показался Сахалин, старик пнул нашего героя по ноге и Соломон вылетел из ворот сновидений, как пуля из дула ствола. Старик абсолютно не ожидал последствий и приступа крика от нашего героя. Соломон вскочил на ноги, потом упал на колени и заорал, так что ржавчина стала отлетать от обшивки.
— Боже мой, дай мне еще одну жизнь, прошу, я так больше не могу. Дай исправить то, что я натворил, дай шанс, дай время, я тебя умоляю, Боже. Душу мою разрывают эти злобные черти, от нее и так ничего не осталось, а им всё мало. Как я устал! Как сильно мне нужно прощение, убери эти муки, я не могу больше так жить, у меня нету ни сил, ни желания. Господи, Господи.
Старик не понял, что произошло, и только хлопал глазами, Сашко второй раз за поездку поглядел на Соломона с печалью, будто видел его насквозь и, что немаловажно, понимал его. Тем временем бедный наш герой с колен упал на бок и погрузился в привычное состояние разочарования, взявшись за голову. Несмотря на шум моторов, старик попытался тихо сказать Соломону:
— Сынок, уже над Сахалином летим.
От слова «Сахалин», проскользнувшего через тяжелые мысли Соломона, он немного расслабился и уже не был похож на морской узел, брошенный на палубу. Он тихо встал, и посмотрел в окно, и увидел край моря и сушу.