И размышлял над тем разговором с Кирой, в котором я утверждал, что меня не купишь. И я понял, как сильно я лгу и себе, и другим, и как мне сейчас жалко, что я потерял лодку, хоть у меня была и старая, и как быстро мы привязываемся к вещам. Я вспомнил и полковника, и в этой мысли я понял, что был прав, что если и меня посади на его место, я бы так же воровал, как и все остальные. Это были личные прозрения по поводу своей гнилой, не стоящей на верном пути жизни. Я пришел в сознание от них, после того как мужик стал растирать мои ноги своими огромными холодными как лед руками. Через какое-то время я вырубился, а очнулся, когда уже окончательно согрелся. Я открыл глаза: передо мной горел костер, а этот мужик доставал мою лодку из моря. Я был поражен его силе, и был поражен тому, как к нам возвращается то, что мы отпускаем и считаем не важным больше. Этот момент моей жизни послужил мне толчком к росту, потому что последнее время я осуждал всех вокруг и говорил о всемирной испорченности. Смотрел далеко, но не видел сучка в своем глазу. Я поднялся, а мужик уже почти вытянул лодку на поверхность. Я подошел к нему и спросил, как его зовут. Он, отдышавшись, ответил:
— Соломон.
— Как Израильского царя, — с улыбкой сказал я и протянул руку своему спасителю.
Соломон пожал мне руку и спросил в ответ:
— Вы случайно не с маяка?
— С маяка! Это, так скажем, мой дом, пока не выгонят люди Компании.
Я увидел, как этот большой мужчина нахмурился, когда я упомянул Компанию.
— Ну что же, Спаситель мой, сейчас откачаем воду с лодки, и я приглашаю вас посетить мое жилище.
Соломон одобрительно кивнул и сказал, что ему нужно подняться на утес: у него там машина, а в ней сумка с вещами. Я согласился сходить с ним, и через полчаса мы уже снова стояли на берегу и откачивали воду из лодки. В которой не осталось ни одной рыбы. И я незамедлительно вспомнил, какое фиаско преследует меня в этой сфере моей жизни. Только я был как никогда богат рыбой, так она в одночасье покинула меня. Соломон спросил меня:
— Почему вы начали тонуть?
Я не хотел ему врать и сказал правду, что я, бывает, так ухожу в свою голову, что могу забыть о мире вокруг, и всё, что происходит, меня не трогает, и в таком темпе я машинально поднял на борт столько рыбы, сколько ему было не по силам увезти. Соломон улыбнулся и сказал, что очень рад, что спас меня и что своим странным поведением я сделал его счастливее. Я задумчиво глянул на него и сказал:
— Странно, вас делает счастливее то, что я подвергся опасности?
— Нет-нет, возразил Соломон. То, что вы дали себя спасти.
Мне было очень странно это слушать, но я пожал плечами. И наконец завел мотор своей подводной лодки, а за ним и заработал насос откачки. Но чтобы не терять время, Соломон предложил черпать еще и ведрами, куда я по началу складывал рыбу. И действительно, уже через пять минут мы шли на лодке обратно к Аиве.