Мы подняли с ним Киру с пола, перед этим подняв меня с того же пола, и уложили ее на кровать. Осмотрев комнату, я понял, что это было не по-настоящему, потому что всё стояло на своих местах, только мы люди, по сути, пострадали от этого непонятного нам явления.
Сезон ураганов продолжался, мы через пару дней после происшедшего, восстановившись, наконец смогли провести вечер, не молчав, и каждый хотел понять, что это было, и высказать свои предположения. Нам было нелегко собрать мысли в слова, и еще тяжелей произносить их вслух после десяти дней молчания. Я уверен, что всем было так же плохо, как и мне, поэтому я не решался начинать ныть, как я обычно это делал. Будто бы Дементоры из Гарри Поттера залетели к нам на огонек и забрали всю радость со смыслом. Но в этом вечере был большой плюс: я наконец услышал голос Киры, слабый такой, но четкий, и звучал он как приговор. Это был вопрос, вопрос растерянности и непонимания:
— Что это было?
Я не сразу ответил, хоть и сильно хотел, а Соломон смотрел на меня вопросительным взглядом, будто я больше всех знал. По его взгляду было понятно, что он меня в чемчем-то винит или, может, подозревает, будто я знал, но не предупредил. И как это было не грустно, он был прав в своих подозрениях.
— Я думаю, что это ураган вызвал странную магнитную бурю, проглотив комок слюны, скопившийся от волнения и ответственности, сказал я.
Но наш дорогой Соломон прервал меня:
— Это было похоже на действие радиации.
Он посмотрел на меня вперемешку с утверждением и вопросом одновременно.
— Я, конечно, не специалист в радиации, но может ты и прав! А что думаешь ты, Кира? — не без краски на лице сказал я.
Она недолго помолчала, и по ее выражению лица было понятно, что у нее есть и своя версия.
— Знаете, ребята, это было похоже на действия аппарата МРТ, когда в твоем организме много инородного железа. Вот именно так из меня будто выдирало жизнь.
Услышав ее слова и переварив их, но не сразу, я почувствовал, как на моих глазах навернулись слезы сожаления за то, что этот маяк подверг ее этим мучениям. Кира заметила мои слезы, ведь она замечала всё, что со мной происходило. Женщины чувствуют любовь, но также чувствуют и пренебрежение или плохое отношение к ним, и Кира чувствовала мою любовь к ней. Я же, как подобает любому недалекому мужчине, не понимал вообще ничего, что касается ее чувств. Мне казалась, что она любит меня в ответ, но через минуту мне было не по себе, будто я ей противен. от этого мое решение признаться ей уходило на неопределенный срок.
После того как все высказались своими краткими предположениями, Соломон достал бутылочку моего вина и разлил по бокалам. Это было хорошее времяпрепровождение, особенно после того как высказали то, что это могла быть радиация, сегодня бокальчик выпила и Кира. Нет ничего лучше вечера, проведенного в уютной компании с друзьями. После этого началась оживленная дискуссия по поводу мирских современных благ. Я доказывал всем, что современное оборудование губительно развращает всех. Соломон говорил, что без оборудования медицина была мертва. Но а Кира, походу, от того, что давно не выпивала, погрузилась в быстрый сон, хотя и успела всем напомнить, что в России не может быть хорошей медицины.