Здесь было всё другое – другой
вокзал, народ без суеты и диких толп, даже казалось, что грязь на мостовых и то
другая, какая-то «чистая». В этой среде она почувствовала себя совершенно
другим человеком. Уладив все дела с проживанием и устройством в университет,
оставшееся время до учёбы бродила по узким сказочным улочкам, вымощенным камнем
мостовых старого города южной Саксонии. Она с удовольствием прислушивалась к
разговорам немцев и находила себя в том, что сама весьма недурно говорит
по-немецки. Прибыв сюда, она чувствовала в себе способности для исполнения
своей мечты учиться и твёрдо верила в себя, в свой ум, в своё беспокойное
сердце, в свое миропонимание и сама восхищалась собой: «Невероятно… но все
сбылось!».
В
этом другом мире ей совершенно не на
кого было положиться, и она старательно размышляла о том, как бы поэкономнее
жить и уж никоим образом не давать себе отпуска во время учебы.
___________
В
конце XIX
века Геттингенский университет в Германии был одним из ведущих мировых центров
математической мысли. В нём работали такие выдающиеся математики того времени,
как Гаусс, Риман, Клейн. Накануне приезда Любови Запольской на учёбу кафедру
математики в университете принял молодой профессор из Кёнигсберга Давид
Гильберт.
Когда
слушатели первый раз переступали порог кафедры университета, Гильберт говорил
своим ученикам на вступительной лекции: «Когда-то великий мастер-музыкант
Иоганн Себастьян Бах, обращаясь к студентам Лейпцигского университета, где он
возглавлял музыкальное общество, говорил: «От музыки должна исходить
облагораживающая человека сила. Она с неистовой силой открывает перед вами
беспредельный мир мысли. Она завораживает глубиной философской мысли,
величайшей правдивостью выражения человеческих чувств». Я же хочу, в свою очередь, увлечь вас в мир
математики, хочу, чтобы вы начали сознательно интересоваться наукой всех наук,
коей она является. Далеко не все из вас смогут сделать какое-либо открытие в
математике, хотя поле деятельности здесь бесконечно, но зато математика
заставит вас, ваш ум и мысли работать в определённом направлении».
В
этих словах было выражено главное кредо школы профессора Давида Гильберта для
слушателей, выбравших и увлекавшихся математикой.
Он
пробуждал в студентах не только новые мысли, но и сильные эмоции, которые
вдохновляли его учеников на выдвижение ими фантастических гипотез. И если
кто-то из его учеников проявлял какое-то мышление, отличное в своих суждениях
от общепринятых, то он не подавлял индивидуальность такого своего подопечного,
а, напротив, давал ему возможность высказаться и раскрыть его в полной мере,
наиболее ярко и глубоко. Он считал свободу научного творчества непременным
условием деятельности ученого, тем более начинающего. Одним из таких его учеников
была Любовь Запольская из России. Математическая школа Гильберта сформировала
её взгляды своеобразно. Слушатели любили его философию, может быть, немного
вялую, но зато ясную, и любили его самого. Это был умный, добрый и искренний
человек, без всякого высокопарства, никогда не возвышался над студентами и
считал их своими не учениками, а коллегами. И их отношения походили более на
дружбу, хотя в учёбе, в требовательности к предмету не допускал никакого
панибратства. Он часто с ними совершал прогулки по парку, где велись жаркие
дискуссии, работал с каждым студентом, выявляя его способности и возможности
мыслить аналитически, и потом уже предлагал, какой именно областью математики
ему заняться.
–
Вам, молодой человек, – говорил он одному из студентов, – лучше заняться
теорией интегральных уравнений. А вот вы, – обращался уже к другому, – можете
попробовать свои изыскания в основах геометрии. Ну а вам, прелестное создание,
– обращаясь к Любови Запольской, – рекомендую сосредоточиться на теории
алгебраических чисел, – он улыбнулся на её пристальное внимание и уже в
дружеском тоне продолжил. – Я когда-то сам страстно был увлечён этой темой, но,
увы, так и не довёл дело до логического конца. Так что я с удовольствием
подискутировал бы с вами на эту тему, в качестве вашего оппонента, разумеется.
Он
слышал, по прибытии в университет, о талантливой барышне из России Софье
Ковалевской, учившейся в этих стенах четверть века назад.