Такого волнения, такого масштаба задачи у него еще не было! Простой паренек из маленького провинциального городишки, вынудил полковника, почти генерала, да еще и аристократа, принять от него вызов! Юноша задыхался от собственной значимости. И это только начало! Одержав победу в пари, перед ним откроются новые горизонты! Ганс бежал домой, задыхаясь от возбуждения.
«Через шесть месяцев, два барака, в которых проживали родственники, соседи, соплеменники, должны были люто возненавидеть друг друга и устроить конфликт. Желательно с жертвами! Конечно с жертвами! Моя победа должна быть триумфальной! Мое имя должно загреметь на весь рейх! Слава обо мне разлетится во все уголки империи, и моя карьера будет головокружительной! И, когда после войны я вернусь домой, то смогу завести себе десять, а то и пятнадцать склавен! И если уж не дотянусь до должности фюрера, то бургомистром нашего края ничто не помешает мне стать! Склавен, славен, у них в названии нации вбито, что они рабы»! – посмеялся про себя Ганс. Мысли путались у него в голове.
Идея уже начала раскручивать свой маховик, нужно было создавать сценарий, расписывать роли, расставлять фигуры.
... ... ... ... ...
Молодой майор, увлеченный новой задачей, практически перестал спать, часто заходил то в один то в другой барак, наблюдал за осужденными на прогулках. Присматривался, кого можно было использовать в своей разработке. Устраивал легкие провокации, проверяя подверженность им осужденных. Но узники не реагировали, не распылялись друг на друга гневом, тут же гасили очаги недопониманий, улыбались, обнимались, и жизнь продолжалась в прежнем русле. Вместе скорбели о тех, кого уводили в газовые камеры или на расстрел, подкармливали умирающих от голода детей и стариков. То есть продолжали жить одной общиной, не разделяясь на два социума.
Время шло, отвергались не сработавшие сценарии, создавались новые. Отступать было некуда. Ганс продолжал упорно искать решение.
Майор перестал следить за сводками с фронтов, да и что там могло было быть интересного?! Фашистская военная машина планомерно ехала на восток, устанавливая новый мировой порядок. И в новом строю, молодой майор Ганс, займет достойное место!
…«Кто-то должен их направить! Кто-то, кому дикари будут доверять. Нас они не послушают, мы для них враги, а внутри себя это очень сплоченный коллектив. Надо думать, надо искать»! – чеканились мысли у него в мозгу.
Майор вновь и вновь перебирал картотеки: «Хоть что-то, хоть в ком-то, должен быть изъян, черт побери»!. .
…«Мистер Веге», - офицер вновь крутил в руках карточку узника. Все труднопроизносимые фамилии тех, кто попал в поле его зрения, штурмбаннфюрер переиначил на немецкий манер, для удобства восприятия. «В шахматы играть совсем не умеет. Никаких интересов, привязанностей, логическое мышление слабое». Он сильно отличался от других узников своего барака. Среди сильных духом, единых, не боящихся смерти соплеменников, этот был, скорее отщепенцем. И именно этим притягивал внимание Ганса. Нет, в бараке его не унижали. Веге обладал такими же правами, со всеми обнимался, делился, но… Но было в нем что-то… Какая то обида, или ущербность, что ли.