Чем-то притягивал к себе внимание Веге, хотя офицер еще не понимал, как можно его использовать. «Он настолько сер, никчемен, и в придачу, сам себе на уме! Как можно будет из него сделать лидера, среди его харизматичных, и не глупых, если быть честным, земляков»?! Ганс, как и многих других, вызывал его к себе в кабинет, пытался разговаривать с ним, подолгу наблюдал, как сутулый Веге, притаившись, сидел в углу, на все вопросы виновато пожимая плечами, глупо улыбаясь. Если ни о чем не спрашивать, Веге становился серой тенью. «Нужно же умудряться быть настолько незаметным? Словно пустое место»?! – возмущался про себя Ганс. И, однажды, забыв о его присутствии, пошел сделать себе бутерброд. Вдруг, едва заметное движение произошло в углу, где сидел заключенный. «Черт! Он же здесь! Ага! Бутерброд его заинтересовал. Какую пользу можно извлечь из данного эпизода»?
- Вы хотите бутерброд? – спросил офицер. Веге молчал, но его ноздри возбужденно раздувались. Ганс еще немного подумал, и продолжил:
- Я дам вам поесть, но когда вы будете заходить в свой барак, оттуда выведут одного вашего земляка и расстреляют.
Ганс подвинул еду поближе к узнику. Тот сидел настороженно нахохлившись. Что-то его сдерживало. Подумав, майор добавил:
- О нашем уговоре никто не узнает. Слово офицера!
Ни секунды не сомневаясь, Веге подскочил к столу и целиком проглотил бутерброд. Закончив жевать, он сел обратно, также виновато улыбаясь, но, в глазах его читалась сытость и удовлетворение.
- Ну, хорошо, идите, - разрешил офицер. Когда заключенный вышел из кабинета, Ганс позвонил, и стал наблюдать в окно. Навстречу, из барака вывели другого узника, и повели на расстрел. Поравнявшись, земляки обнялись, и Веге, как ни в чем не бывало, вошел в барак.
«Определенно мне нравится этот парень! С ним и будем работать»! – подытожил Ганс, убирая остальные карточки.
Началась кропотливая работа. Ганс ничего не требовал от своего протеже, зная, что это бесполезно. Приходилось самому создавать вокруг него ситуации, чтобы Веге оказывался в центре событий, из которых всегда выходил молчаливым победителем. По бараку пошел слух, что Веге отстаивает интересы земляков, рискуя собственной жизнью.
Надзиратели подчеркнуто с ним были более обходительны, чем с другими. Некоторые соплеменники, почувствовав в нем силу, стали его уважать и стремиться быть у него под защитой. В ответ на расспросы: «как ему удается так бесстрашно отстаивать интересы заключенных»?! - Веге, все так же, виновато улыбался и пожимал плечами. Через три месяца его авторитет в бараке стал непререкаемый. И кормили их лучше, чем соседей, и в газовые камеры отправляли меньше.