Он
в Ярославле в эти дни и сегодня должен вечером прийти в гости проведать!. . Из
кухни доносился запах пищи. Она встала, оставив книгу, засуетилась, глянув на часы,
её охватило обычное опасение хозяйки, ждущей гостей. На столе появилась белая
скатерть, выставлены столовые приборы на двоих. Стол был накрыт
по-праздничному. Ещё раз окинув взглядом его сервировку, про себя подумала:
«Всё как всегда делала Саша».
Затем
пришёл он с букетом цветов. Ступая тяжело и устало, войдя в квартиру, сухо
произнес:
–
Принимаете гостей, здравствуйте! – поцеловал ей руку, когда она приняла букет.
–
Принимаем! – нежно посмотрела на него. – Сейчас будем ужинать, Николай
Александрович, можете мыть руки.
–
Да, конечно! – прошёл в ванную комнату. Приведя
себя в порядок, он сел за стол и стал смотреть, как она возится у плиты. Она почувствовала
на себе его взгляд и, обернувшись, посмотрела на него вопросительно-недоумевающе.
Затем, поставив всё с плиты на стол, сняв с себя белый передник, тоже присела.
Он
был голоден и принялся сразу за еду, оставив разговоры и все вопросы на потом.
Ел он молча, и ей казалось, что это молчание душит её. Весь этот обед – всё
было как-то буднично, не так, как она представляла «обед на двоих». Она ждала,
что первым заговорит он. Немного насытившись, он наконец сказал:
–
Да! Твоё методическое руководство выйдет уже в этом месяце.
–
Вот как?! – отозвалась безразлично она и уже официально. – Благодаря вашим
заботам, Николай Александрович.
–
Есть такое, немножко, – улыбнулся.
«Вот
он сидит передо мною, уже с лысиной и седой бородой, – подумала она, –
обыкновенный с виду экземпляр серенького мужичишки, каких немало». Она делала
все эти годы всё возможное, чтобы как-то приспособиться к нему, научиться
принимать его, как он есть, с его заботами о своей семье, и таскалась за ним по
всему белому свету. Они молча посмотрели друг на друга. Щемящее чувство
бессилия поднялось в них обоих. Будто внезапно пробудившись, видит она, какой
он уставший и как постарел. Он же, в свою очередь, замечает вдруг, какая
поникшая она сидит – живая тень прошлого. Но замечает это не с досадой, а с
нежностью, и думает, что ведь, в сущности, она всё их знакомство держалась
мужественно и не причиняла ему своей любовью никаких неприятностей.