В
понимании Джона Ди, алхимия пересекается, если не совпадает полностью, с
лингвистикой. Поиски совершенной космической материи, совершенного тела
спасения и совершенного Ангельского Языка было для него одним и тем же делом. В
раю Адам получил от Бога знание о высших тайнах Бытия, открытых ему на
утраченном ныне особом языке, то есть лингвистически. Для Джона Ди, как пишет
Шёни, «ключом к этому знанию была реконструкция утраченного ангельского языка,
что и обеспечило бы путь возвращения в мир трансцендентного сверхсуществования»
[Szönyi, 2004, c. 191]. В
поисках этого языка Ди решил обратиться непосредственно к ангелам. Ди, однако,
совершил роковую ошибку. Он пытался понять, что говорят ангелы, вместо того,
чтобы сосредоточиться на том, как они говорят. Во всяком случае, познание Языка
Ангелов открывало человеку возможность не только познать Божью Мудрость, но и
восстановить изначальное подобие Богу. Язык Ангелов и Язык Птиц открывали
алхимику путь к обожению. То есть, пишет Хаканссон, «восстановив этот язык,
человек больше не был бы обречен видеть Бога per speculum
in aenigmate, с помощью
символов и интерпретаций. Вместо этого он увидел бы Его “таким, какой он есть”,
раскрытым и доступным человеческому пониманию» [Hakansson, 2001, с. 106]. Только через открытие и изучение сакрального
Языка возможно достижение Истины и обретение единства с Богом. Сакральному
языку принадлежит ведущая роль в преображении мира и в грядущем восстановлении
Золотого века. Следовательно, обожение – это лингвистическая проблема и задача
филологии.
Скептически
относясь к «научной» (профанной) филологии, Джон Ди пришел к заключению, что,
как пишет Н. Клули, «“экзотерические” науки нуждаются в совершенствовании и
должны быть доведены до совершенства не изнутри, на основе их собственных
принципов, а извне, посредством “священного искусства”». Причем центральное
место в такой реформе наук «занимает концепция языка Ди и новая дисциплина, или
искусство письма». Таким образом, пишет Клули, Ди формирует особую концепцию
языка «как развернутой символической системы и метафорики истолкования, с
помощью которых можно генерировать значения путем манипулирования символами».
Эта символика включает в себя математику, лингвистику, астрологию, алхимию и
превращается в универсальную систему сакрального истолкования Космоса. Это
сакральное истолкования получает воплощение в сакральном же Ангельском,
Енохианском или Адамическом Языке. Адамический язык при этом не просто
изначальный. Это язык, как отмечает Клули, «понятный всем Божьим созданиям», то
есть на этом языке можно общаться с ними, вызывать и подчинять их. «Именно этот
священный язык божественного творения обеспечивает средство для глубокого
познания Бога через его творения и для общения с Богом», – пишет Клули [Clulee, 1988, c. 86, 95,
215]. Хаканссон разъясняет: «Представление о том, что адамический язык обладал
магической силой, было распространенным убеждением в философии раннего нового
времени, подкрепляемым библейским повествованием о том, как Адам дал названия
всем вещам в соответствии с их истинной и сущностной природой» [Hakansson, 2001, с. 267]. Таким образом,
адамический язык Ди структурировался вокруг божественного Слова и был создан в
соответствии с божественной Мудростью, получившей воплощение в Логосе. Новый
язык Ди – это космическая Cabala, отличная
от иудейской Kabbalah, алфавит
природы и написание в соответствии с «написанием вещей», произведенным самим
Богом в акте Творения и Адамом в акте поименования.